Разница: 2018-09-27 17:05:19 и 2018-11-17 14:04:46 = 0 + 19

Как изменятся цены на зерно и хлеб осенью 2018 года?

Как изменятся цены на зерно и хлеб осенью 2018 года? По оценкам Минсельхоза сбор зерна в нынешнем году будет меньше, чем в предыдущем на 30 млн тонн. Вырастут ли цены на зерно и можно ли остановить подорожание хлеба? На эти и другие вопросы ответили эксперты в ходе круглого стола «Как изменятся цены на хлеб осенью 2018 года?» в пресс-центре «Парламентской газеты».



- Хлеб — продукт социальный, и для нашей страны он имеет особое значение, и цена на него, его доступность волнует очень многих людей. Не так давно появилась тревожащая информация о подорожании муки. По данным Росстата, на август 2018 года средняя оптовая цена на муку высшего сорта составила 17000 руб. за тонну, и по сравнению с аналогичным месяцем прошлого года фиксируется повышение цены практически на 4%. Подорожала и мука первого сорта (на 5,5%), сейчас она стоит в среднем около 16 тыс. рублей за тонну. Почему это происходит? И ожидается ли подорожание хлеба?

Виктор Николаевич Плотников, первый заместитель председателя комитета Госдумы по аграрным вопросам: «В этом году ожидается неплохой урожай. По прогнозам, он составит около 105 млн тонн. Это вполне реальная цифра, так как более 80 млн тонн уже намолочено. Зерно у нас есть, а предпосылок, чтобы мука, хлеб и макароны на внутреннем рынке существенно подорожали, нет. Кроме того, около 30 миллионов тонн зерна мы сможем поставить на экспорт.

Что касается общих тенденций на мировом рынке: в этом году достаточно серьезная засуха, которая коснулась и нас, и страны Евросоюза. В целом, ожидается мировой валовый сбор пшеницы 722 млн тонн, это на 14 млн тонн меньше, чем в прошлом году. В связи с этим цена на мировом рынке пошла вверх. И цена на зерно, которое мы экспортируем за рубеж, значительно выше, чем в прошлом году.

Но у нас зерно есть. Качество зерна высокое, даже лучше, чем в прошлые годы. И нет никаких оснований для паники, никаких предпосылок для резкого увеличения цен на зерно, на муку, на макаронную и кондитерскую группы.

На внутреннем рынке у нас достаточно зерна для того, чтобы полностью обеспечить себя продовольствием, скот - необходимыми кормами, заготовить семена в достаточном количестве, закрыть все остальные наши внутренние вопросы и еще 30 млн тонн зерна отправить на экспорт.

Я считаю, что серьезных повышений цен на хлеб не будет, а если будет, то незначительное».

Дмитрий Владимирович Востриков, исполнительный директор Ассоциации производителей и поставщиков продовольственных товаров «Руспродсоюз»: «Наш зерновой рынок привязан к международному рынку в связи с экспортом, и цены ориентируются на Чикагскую биржу. Когда нет запретов на вывоз зерна, это как сообщающиеся сосуды, в которых выравнивается уровень. Если мы посмотрим данные аналитиков, мировые цены колеблются, даже немного опустились, а ключевую роль в подорожании зерна и муки в России сыграла монетарная политика, увеличение курса доллара. Биржевые котировки не так сильно влияют на стоимость зерна и муки, нежели изменение курса. Рубль упал за месяц практически на 10%. Биржевые цены строятся больше на ожидании производства и потребления. Ввиду небольшого увеличения населения в мире потребление немного повышается, наиболее критичным становится мировое производство зерна. Если Министерство сельского хозяйства США (USDA) и другие организации будут констатировать падение урожая в Австралии, Канаде и Евросоюзе, это не может не сказаться на ценах на бирже, и тогда биржевой рост наложится на изменение курса рубля».

Анатолий Тихонов, руководитель центра международного агробизнеса и продовольственной безопасности Высшей школы корпоративного управления РАНХиГС: «Объективных причин для повышения стоимости хлеба нет, за исключением, возможно, инфляционных ожиданий. Фактически, для того чтобы обеспечить страну, нужно не более 20 млн тонн пшеницы.

Прямо на себестоимость хлеба влияет не столько стоимость пшеницы, сколько другие смежные факторы. В себестоимости хлеба в зависимости от региона - на Камчатке она одна, в южных регионах другая - стоимость муки составляет от 30 до 40%, остальное: налоги, зарплата, административные расходы – по 8%, а вот 35% составляет торговая наценка торговых сетей; плюс к этому закладывается возврат хлебобулочных изделий, которые не реализуются в магазинах, в пределах 10%. Если мы рассмотрим стоимость хлебобулочных изделий, мы увидим, что ситуация у наших сельхозтоваропроизводителей не так влияет на розничную цену хлеба в сети, как ситуация в торговле.

Второй аспект, который вызывает озабоченность, - население страны снижает потребление хлеба. Среднестатистический россиянин потребляет хлебобулочных изделий меньше рекомендованных Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ), около 45 кг на душу населения, в Германии этот показатель составляет не менее 60 кг. Хлебопекарная промышленность тянет за собой и мукомольную промышленность, соответственно заставляет развиваться и другие отрасли. Мы наблюдаем ежегодное падение спроса на хлеб, это не повышает рентабельность этих отраслей, не дает возможности для их модернизации и обновления».

Корней Даткович Биждов, президент Национального Союза агростраховщиков (НСА): «По результатам анализа наших экспертов, нет никаких фундаментальных экономических причин для того, чтобы произошли резкие ценовые скачки на такой чувствительный социальный продукт как хлеб. Однако было бы неправильным на этом поставить точку. Цена на хлеб зависит от многих факторов, в том числе инфляционных ожиданий, курсов валют, спросовых предпочтений населения, расходов на перевозку и политики торговых сетей. В стоимости хлебобулочных изделий до 30% составляет мука, а всё остальное - это факторы, которые зависят больше от социально-психологических настроений. Я напомню, что даже в самые рекордные годы по урожайности цена на хлебобулочные изделия росла до 3% в год».

- Немного пугает несколько раз прозвучавшая зависимость от конъюнктуры мирового рынка. Действительно, у нас достаточно зерна, есть установка Правительства на увеличение экспортных объемов. За август Россия экспортировала 5,5 млн тонн зерновых, из них 4,5 млн тонн - пшеница. Это является абсолютным рекордом помесячного экспорта за много лет. Но что здесь тревожит: поставлять на экспорт сейчас выгодно, а стало быть продавать зерно на внутренний рынок менее выгодно. Мы видим этот дисбаланс, когда говорим о нефтепродуктах: выгодны экспортные поставки, но невыгодно продавать бензин на внутреннем рынке, образуется дефицит и цены на бензина ползут вверх. Не повторится ли такая ситуация с хлебом и как будет защищен хлеб социальный?

Виктор Николаевич Плотников: «Издержки при формировании рыночных отношений есть. В 2017 году зерна было много, цена на зерно упала, а цена на хлеб в магазинах не снизилась.

Нужно разделять: группы людей, которые имеют низкие пенсии, доходы должны иметь доступ к социальному хлебу, а тот хлеб, который идет продажу, надо делать более качественным. Он должен соответствовать всем нормам, был полезным продуктом. И на качественный хлеб нам надо повышать стоимость, чтобы заинтересовать производителя. В России традиции хлебопечения всегда были очень сильными. Зерно мы производим качественное, на экспорт отправляем качественное зерно, и хлеб тоже должен быть качественным.

В том, что мы отправляем зерно на экспорт, ничего плохого нет, просто нужно сделать все, чтобы это зерно максимально перерабатывать. Турция импортирует наше зерно, делает из него муку и отправляет дальше. Нужно развивать и другие направления по глубокой переработке зерна. Эти задачи понимают сейчас и в Правительстве, такие проекты уже реализуются.

Год был засушливым, но 105 млн тонн зерна получим, а значит мы уже научились его выращивать, используя современных технологий. Я уверен, что объемы производства зерна будут увеличиваться, и нужно думать, как увеличивать экспорт уже с учетом переработки, в т.ч. и глубокой».

Какие инструменты есть у правительства, чтобы цена на хлеб осталась в пределах прошлых лет?

Дмитрий Востриков: Инструменты типовые и всем известны. Первый - зерновые интервенций, когда из интервенционного фонда на рынок выбрасывается дополнительный объем, который делает дополнительное предложение на рынке и дельтирует цены. Второй, мене популярный, - это запрет экспорта, когда разрываем внешние рынки. Но нужно отдавать себе отчет, что это очень грубый инструмент, и в первую очередь он наносит удар по аграриям, которые и так не в шоколаде, постоянно держат на себе убытки. Промежуточный вариант – это ввод экспортной пошлины, который снижает выгодность перевалки зерновых за рубеж. Сейчас мы не видим таких предпосылок. 105 млн тонн – это пессимистический прогноз урожая. Если в Сибири хорошо пройдет уборочная, то урожай может быть и больше. Аналитики склоняются к 110-115 млн тонн. Внутреннее потребление - плюс минус 70 млн тонн. Есть излишек зерна, который мы должны вывезти, дабы он не давил на рынок. Ведь цена может как взлететь, так и упасть. Если мы закрываем экспорт, нам зерна столько не съесть, соответственно это нанесет большой ущерб аграриям. С регуляторными мерами нужно обходиться очень аккуратно. Пока у нас не вывезено 35 млн тонн зерна, бить в колокола и говорить, что у нас чрезвычайная ситуация, слишком рано».

Анатолий Тихонов: «Вообще нет никакой опасности в том, что экспорт перекроет внутренние потребности. В течение последних 5 лет мы производим не менее 100 млн тонн зерна. На удовлетворение всех наших внутренних потребностей нужно не менее 20 млн тонн, а мы производим намного больше. Экспорт — это, конечно, работа для наших крестьян. Если нет сбыта, то и нет дохода в сельском хозяйстве, это однозначно.

Если мы послушаем хлебопеков, то они скажут, что их доходность не превышает 3-5%, в разных регионах по-разному. Они, может быть, и хотели печь хороший хлеб, но есть с проблемы и с ценами на муку, и с ее качеством. Возникает вопрос: а почему мука дорогая и может быть некачественной?

Мы не должны забывать, что между сбором зерна и превращением его в муку есть временной лаг. Намололи муку — она должна отлежаться не меньше 6 месяцев. Повышение или уменьшение цен на зерно повлияет на стоимость муки не сразу, а с временным лагом.

К качеству муки тоже большие вопросы. Почему мы поставляем зерно в Турцию, а оттуда получаем хорошую качественную муку? К сожалению, наша мукомольная промышленность нуждается в модернизации, требуются хорошие инвестиции, а это деньги, которые отбиваются не быстро. Это касается не только муки, но и глютена, клейковины и т. д. К сожалению, сейчас в экономике таких длинных денег с большим горизонтом возврата не хватает. Раньше у нас был Внешэкономбанк, который предоставлял длинные деньги на 8, 10, даже 15 лет, но, к сожалению, он уже два года как ушел с рынка. И нет каких-то знаковых в этом вопросе проектов.

Мукомольная промышленность тесно связана с хлебопекарной и в то же время с сельхозпроизводством. Вся это цепочка толкает сельское хозяйство. Но, к сожалению, мы наблюдаем здесь проблемы».

Корней Биждов: «Проблема этого года заключается в плохом урожае кукурузы из-за резкого падения урожайности на Юге России. Урожай кукурузы может быть ниже прошлогодних на 1,6-1,8 млн тонн. Это тоже дополнительный фактор, который будет давить на рынок.

Стоит принять во внимание, что и избыток зерна может стать такой же проблемой для аграриев, как и его дефицит для потребителей. В самые благоприятные 2016 и 2017 годы сельхозпроизводители постоянно озвучивали проблему, что из-за резкого падения цен на зерно не могли отбить даже те затраты, которые они вложили в производство. Был резкий всплеск спроса на страхование затрат. Неоднократно мы говорили, что нужно оградить сельхозпроизводителей от ценовых колебаний, которые очень серьезно влияют на финансовое состояние. Аграрий может разориться даже при хорошем урожае».

- Хотелось бы коснуться господдержки агропромышленного сектора. Каков уровень поддержки АПК и чего ждать в будущем?

Дмитрий Востриков: «Мировую дискриминацию сельхозпроизводителей можно выровнять, отменив дотации сельхозпроизводителям в Европе: пусть каждый выращивает, как он может, и получает тот урожай, который может получать. Субсидии в нашей стране значительно меньше субсидий в ЕС. Аграрий России и европейские фермеры, с которыми им приходится конкурировать, находятся в неравных условиях. Когда при вступлении в ВТО мы брали на себя обязательства по поддержке аграриев, мы говорили, что находимся в полусогнотом состоянии, и мы закрепили его, потому что не можем потенциально выделить столько денег на перевооружение, сколько США и ЕС. Но сейчас бюджет даже не использует этот потолок ограничений ВТО. Хорошо было бы, если бы аграрии получали хотя бы ту поддержку, которая ограничена международными актами.

Мука — это первая степень передела, просто взяли и размололи зерно. Наша мукомольная промышленность загружена всего на 50%, и мы вывозим сырье. Нам нужно развивать отечественные технологии глубокой переработки, которые у нас остались еще со времен СССР. Такие проекты, которые построил «Каргилл», у нас невозможны, плюс наши предприятия не умеют работать со многими продуктами, производными этой глубокой переработки. У нас все гораздо проще. С помощью отечественной технологии мы можем выделять крахмал, который является биржевым товаром, и белково-обогащенную смесь, а сейчас мировой дефицит по белкам. Если мы такие продукты будем поставлять на экспорт, то будем меньше зависеть от биржевых цен. Сам Президент отмечает, что нам нужно наращивать экспорт, но просто сырьевым путем мы не сможем его увеличить в два раза, здесь встает вопрос переработки. То же растительное масло. Замечательно, что мы построили маслоэкстракционные заводы и сырье практически не вывозим. Но очень мало поставляем бутилированного масла. Мне кажется, будущее нашего экспорта за готовыми товарами, которые мы можем предложить потребителю. Турции удобно быть такой мукомольной перевалкой, агрегатировать добавочную стоимость, очень хочется, чтобы мы сами умели это делать, в т.ч. поддерживать наших производителей на внешних рынках. Это и есть государственная поддержка в том числе».

Анатолий Тихонов: «Меры государственной поддержки достаточно высоки. Можно, конечно, нас сравнивать с Европейским союзом, со Швейцарией, где поддержка составляет 10 тыс. долларов на гектар. Последние 10 лет государство уделяет все возрастающее внимание сельскому хозяйству. Госдума и Совет Федерации много работают в этом плане вместе с Правительством. Говорить о том, что господдержки не хватает, - это, конечно, кощунство. Другой вопрос, что не нужно помогать всем. Всех не спасешь. Государство — это не спасатель, это регулятор, оно должно создавать условия. Надо помогать только тем хозяйствам, которые достаточно конкурентоспособны, технологичны, отвечают государственным нуждам. Если у нас проблемы с молоком, нужно направлять государственную поддержку в эти проблемные направления. Также необходимо уделять внимание экспортной составляющей сельского хозяйства. Успешные отрасли: птицеводство, свиноводство - давно требуют «клапана», выхода на внешнюю сторону. У нас не хватает зерновой инфраструктуры, пропускная способность составляет максимум 40 млн тонн. Проблемы и в системе железнодорожных перевозок, российские тарифы достаточно проблемны для сельского хозяйства».